Фёдор Иоаннович

(Redirected from Фёдор Иванович)

Феодор I Иоаннович (1557, Москва1598, Москва) — царь всея Руси и великий князь московский с 18 марта 1584 года, третий сын царя Ивана Грозного и царицы Анастасии Романовны. Слабый здоровьем и умом, не принимал участия в управлении государством, находясь под опекой сперва совета бояр, а затем своего шурина Бориса Фёдоровича Годунова, который с 1587 года был фактически единоличным правителем государства, а после смерти Фёдора стал его преемником.

БиографияEdit

Фёдор Иванович (1557-1598) - царь Русского государства с 1584 г., последний Рюрикович на троне по праву наследования, второй сын царя Ивана IV и Анастасии Романовны (Захарьиной). Фёдор Иванович сел на престол после неожиданной смерти отца 18 марта 1584 г. Зная о неспособности Фёдора самостоятельно управлять страной, его отец определил состав регентского совета, который и должен был держать бразды правления громадным государством. В этот совет входил князь И. Ф. Мстиславский, князь И. П. Шуйский, Н. Р. Захарьин-Юрьев, возможно, Б.Ф. Годунов. В 1580 г. Фёдор Иванович женился на сестре Бориса Годунова - Ирине.[1].

 
Царица Ирина Фёдоровна. Реконструкция С.А. Никитина
 
Восстановление облика царя Федора Ивановича: череп, реконструкция, окончательный портрет. Реконструкция М.М. Герасимова
 
Скульптурный портрет царя Федора. Реконструкция М.М. Герасимова

ПравлениеEdit

Коронация Фёдора Ивановича состоялась 31 мая, через неделю после высылки царевича Дмитрия в Углич. Реальная власть после смерти Ивана Грозного перешла к Н. Захарьину-Юрьеву, а также князю И. Мстиславскому. Как писал английский посол Д. Боус, “сын же покойного царя Федор и те советники, которые были бы достойны господствовать и управлять, не имеют никакой власти, да и не смеют пытаться властвовать”. Между вельможами были постоянные раздоры и схватки.

В 1585 г. глава регентского совета князь И. Мстиславский сложил с себя полномочия и удалился в монастырь. Борис Годунов праздновал победу, однако в 1586 г. возобновились волнения в столице, народ требовал расправы над Годуновым. Бояре спешили использовать поражение Годунова, чтобы избавиться от него. Они решили развести царя Федора Ивановича с женой Ириной Годуновой, чтобы подорвать влияние брата. Фёдор не имел детей в браке, и церковные правила разрешали развод с бесплодной женой. Митрополит Дионисий и его сторонники составили прошение на имя Фёдора Ивановича, чтобы царь “чадородия ради второй брак принял, а первую свою царицу отпустил на ионический чин”. Однако слабовольный царь всеми силами воспротивился разводу с женой, которую любил и во всем слушался. 13 октября 1586 г. митрополит Дионисий был лишён сана и сослан в Хутынский монастырь.

Личная роль Фёдора Ивановича как царя-правителя была ничтожной. Но интересно, что недееспособный царь, за которого правил Б.Ф. Годунов, впервые в истории Российского государства принял титул самодержца. Более всего Фёдора интересовало дворцовое хозяйство. Вместе с женой он занимался украшением дворцовых покоев. Будучи человеком чрезвычайно религиозным, царь покровительствовал церкви и щедро одаривал монастыри.

Характеристика личностиEdit

Царь Федор Иванович был болезненным человеком. По словам князя И. М. Катырева-Ростовского, Фёдор Иванович “от младенчества даже до конца живота своего... о мирских ни о чём попечения имея, токмо о душевном спасении”. Сохранилась характеристика Фёдора, данная ему английским деятелем, дипломатом, послом в России в 1588-1589 гг. Д. Флетчером: “росту малого, приземист и толстоват, телосложения слабого и склонен к водянке; нос у него ястребиный, поступь нетвёрдая от некоторой расслабленности в членах; он тяжел и недеятелен, но всегда улыбается, так что почти смеется... Он прост и слабоумен, но весьма любезен и хорош в обращении, тих, милостив, не имеет склонности к войне, мало способен к делам политическим и до крайности суеверен”.[2].

Иван IV Васильевич, отец Фёдора Ивановича, по словам современника шведского дипломата и историка П. Петрея, упрекал сына за отсутствие “большой охоты заниматься государственными делами и приводить в лучший порядок управление”. По упрёкам Ивана Грозного, Фёдор Иванович "больше походит на пономарского, чем на великокняжеского сына”.[3].

Фёдор Иванович мало чем походил на отца. По словам очевидцев, последний государь из династии Калиты отличался болезненностью, слабым телосложением, походка у него была нетвёрдая, на лице, поражавшем своей бледностью, постоянно бродила улыбка. По отзыву папского нунция Поссевино, умственное ничтожество Федора граничило с идиотизмом, почти с безумием. Наследник Грозного был не способен управлять государством. Его никогда не готовили к этой роли. Даже исполнение внешних ритуалов и придворных церемоний казалось ему непосильным.

Дела тяготили Фёдора, и он искал спасений в религии, каждый день подолгу молился, нередко сам трезвонил на колокольне, раз в неделю отправлялся на богомолье в ближние монастыри. Русские писатели Смутного времени, идеализировавшие последнего законного самодержца, придавали Фёдору, по меткому замечанию историка В.О. Ключевского, привычный и любимый облик: в их глазах он был блаженным на престоле. Некоторые восторженные апологеты Фёдора приписывали ему пророческий дар, хотя и не очень заметный для плохо осведомлённых людей.

Русские авторы, охотно отмечавшие удивительное благочестие царя, избегали говорить о его пристрастии к диким забавам и кровавым потехам. Фёдор упивался зрелищем кулачного, и в особенности медвежьего, боя. На его глинах вооружённый рогатиной охотник отбивался как мог от медведя в круге, обнесённом стеной, из которого некуда было бежать. Потеха редко обходилась без крови.

Среди знати Фёдор не пользовался популярностью. Его не боялись и не уважали. Русские на своём языке называют его дураком, говорил о Фёдоре шведский король.

События, происшедшие в Москве после смерти Грозного, показали, что опричнина лишь ослабила влияние боярской аристократии, но не сломила ее могущества. При безвольном и ничтожном преемнике Грозного звать вновь подняла голову. Как только с политического горизонта исчезла зловещая фигура Бельского, бояре окончательно перестали скрывать свои подлинные чувства по поводу смерти царя Ивана. Наблюдатель тонкий и вдумчивый, дьяк Иван Тимофеев очень точно передал атмосферу, воцарившуюся в Кремле в начале правления Фёдора. «Бояре, - писал он, - долго не могли поверить, что царя Ивана нет более в живых, когда же они поняли, что это не во сне, а действительно случилось, через малое время многие из первых благородных вельмож, чьи пути были сомнительны, помазав благоухающим миром свои седины, с гордостью оделись великолепно и, как молодые, начали поступать по своей воле; как орлы, они с этим обновлением и временной переменой вновь переживали свою юность и, пренебрегая оставшимся после царя сыном Фёдором, считали, как будто и нет его...»[4].

К концу жизни Грозного в его думе осталось не слишком много бояр. Их основательно потеснили неродовитые любимцы царя. При Фёдоре знать ринулась туда толпой. Численность боярской курии почти сразу удвоилась. Зато курия думных дворян оказалась фактически разогнанной. Афанасий Нагой и Богдан Вельский отправились в ссылку, Михаил Безнин - в монастырь, Василий Зюзин и Баим Воейков лишились думных чинов.[5].

Итоги правленияEdit

В царствование Фёдора Ивановича была принята присяга на подданичество от иверского царя Александра, укреплены дружеские отношения с персидским шахом Аббасом, заложен Белый город в Москве. Построены города – Царицын, Саратов, Тобольск, именовавшийся столицей Сибири, заложены каменные укрепления Смоленска.

 
Надгробия Ивана Грозного и его сыновей Ивана и Фёдора

Результатом правления Фёдора Ивановича, который пробыл на престоле менее 14 лет, явились внутриклассовые и международные противоречия, приведшие к Великой Смуте в Русском государстве. Умер царь Фёдор Иванович в ночь с 6 на 7 января 1598 г.[6].

Царь Фёдор Иванович не оставил после себя завещания. Неясно, помешал ли ему правитель или по своему умственному убожеству он и сам не настаивал на необходимости «совершить» духовную. В ходе избирательной борьбы возникли различные версии насчет его последней воли. Носились слухи, будто Фёдор назвал в качестве преемника Романова, одного из своих братьев. Официальная версия, исходившая от Годуновых, была иной. Как значилось в утверждённой грамоте ранней редакции, Фёдор «учинил» после себя на троне жену Ирину, а Борису «приказал» царство и свою душу в придачу. Окончательная редакция той же грамоты гласила, что царь оставил «на государствах» супругу, а патриарха Иова и Бориса Годунова назначил своими душеприказчиками.[7]. Наиболее достоверные источники повествуют, что патриарх тщетно напоминал Федору о необходимости назвать имя преемника. Царь по обыкновению отмалчивался и ссылался на волю божью.[8]. Будущее жены его тревожило больше, чем будущее трона. По словам очевидцев, Фёдор наказал Ирине «принять иноческий образ» и закончить жизнь в монастыре.[9]. Как видно, «благоуродивый» Фёдор действовал в полном соответствии с церковными предписаниями и стариной.

Каждый из родственников царя имел свою причину негодовать на его поведение. В итоге Фёдор умер в полном небрежении. Вскрытие гробницы показало, что покойника обрядили в скромный мирской кафтан, перепоясанный ремнем, и даже сосуд для миро ему положили не по-царски простой.[10]. «Освятованный» царь, проведший жизнь в постах и молитве, не сподобился обряда пострижения. А между тем в роду Калиты предсмертное пострижение стало своего рода традицией со времени Василия III и Ивана IV. Но с Фёдором начали обращаться как с брошенной куклой ещё до того, как он испустил дух.

Борис отказался исполнить волю царя относительно пострижения вдовы-царицы и пытался закрепить за ней трон. Тотчас после кончины мужа Ирина издала закон о всеобщей и полной амнистии, повелев без промедления выпустить из тюрем всех опальных изменников, татей (воров), разбойников и прочих сидельцев.

Преданный Борису Иов разослал по всем епархиям приказ целовать крест царице. Обнародованный в церквах пространный текст присяги вызвал общее недоумение. Подданных заставляли принести клятву на верность патриарху Иову и православной вере, царице Ирине, правителю Борису и его детям. Под видом присяги церкви и царице правитель фактически потребовал присяги себе и своему наследнику. Он явно не рассчитал своих сил. По словам очевидцев, в столице «важнейшие не захотели признать Годунова великим князем», в провинции также не все целовали крест «новому великому князю» (!), а народ выражал недовольство «шайкой Годуновых».

При жизни Фёдора Ирину Годунову охотно именовали «великой государыней». Но такое звание не равнозначно было реальному царскому титулу. До Лжедмитрия и после него цариц не только не короновали, но и не допускали к участию в торжественной церемонии. Ирина наблюдала за венчанием Федора из окошка светлицы. Не будучи коронованной особой, связанной с подданными присягой, Годунова не могла ни сама обладать царской властью, ни передать её своему брату.

Испокон веку в православных церквах пели «многие лета» царям и митрополитам. Патриарх Иов не постеснялся нарушить традицию и ввёл богослужение в честь вдовы Федора. Летописцы сочли такое новшество неслыханным. «А первое богомолие [было] за неё, государыню, - записал один из них, - а преж того ни за которых цариц и великих кнеинь бога не молили ни в охтеньях, ни в многолетье».[11]. Иов старался утвердить взгляд на Ирину как на законную носительницу самодержавной власти. Но ревнители благочестия, и среди них дьяк Иван Тимофеев, заклеймили его старания, как «бесстыдство» и «нападение на святую церковь».[12].

Царица Ирина ГодуноваEdit

Природные костромичи, Годуновы издавна служили боярами при московском дворе. Старшая ветвь рода, Сабуровы, процветала до времени Грозного, тогда как младшие ветки, Годуновы и Вельяминовы, захирели и пришли в упадок. Бывшие костромские бояре Годуновы со временем стали вяземскими помещиками. Вытесненные из узкого круга правящего боярства в разряд провинциальных дворян, они перестали получать придворные чины и ответственные воеводские назначения.

Борис Годунов родился незадолго до покорения Казани, в 1552 г. Его отец, Фёдор Иванович, был помещиком средней руки. Благодаря прозвищу «Кривой» мы знаем о физическом недостатке Фёдора Годунова. Судить о личных качествах этого человека не представляется возможным. Служебная карьера Фёдору явно не удалась. Незадолго до появления на свет Бориса московские власти составили списки «тысячи лучших слуг», включавшие весь цвет тогдашнего дворянства. Ни Фёдор, ни его брат Дмитрий Иванович Годунов не удостоились этого звания. Дмитрий и Федор сообща владели небольшой вотчиной в Костроме. В жизни Бориса это обстоятельство сыграло особую роль. После смерти отца его взял в свою семью дядя. Не только родственные чувства и ранняя кончина собственных детей побудили Дмитрия Ивановича принять особое участие в судьбе племянника. Важно было не допустить раздела последнего родового имения.

Невысокое служебное положение и худородство, можно сказать, спасли Годуновых в дни, когда разразилась опричная гроза. Государство оказалось поделённым на опричнину и земщину. Царь Иван объявил Вязьму своим опричным владением, его подручные произвели там «перебор людишек». В присутствии особой комиссии каждый вяземский дворянин должен был дать показания о своём происхождении, родстве жены и дружеских связях. Родство с боярами, столь высоко ценившееся прежде, могло теперь погубить карьеру служилого человека. В опричный корпус зачислялись незнатные дворяне, они и получали всевозможные привилегии. Прочих лишали их поместий и высылали из уезда. Судя по вяземским писцовым книгам, Дмитрий Годунов пережил все испытания и попал в опричный корпус в момент его формирования.

Дмитрий Годунов не принадлежал к плеяде учредителей опричнины. Свой первый думный чин он получил благодаря случайному обстоятельству - внезапной смерти постельничего Наумова. Годунов занял вакантный пост главы Постельного приказа в то время, когда первые страницы опричной истории были уже заполнены.

Как особое учреждение Постельный приказ сложился при Алексее Адашеве, реформировавшем весь аппарат государственного управления. В то время его главой был Игнатий Вешняков, ближайший друг и сподвижник Адашева. С давних пор постельничие ведали «царской постелью», т. е. царским гардеробом. Им подчинялись многочисленные дворцовые мастерские, в которых трудились портные, скорняки, колпачники, «чеботники» и другие искусные мастера. Постельный приказ пёкся не только о бытовых, но и о духовных нуждах царской семьи. Его штаты включали несколько десятков голосистых певчих, составлявших придворную капеллу.

Ко времени введения опричнины Постельное ведомство чрезвычайно разрослось. За его высшими служителями числилось более 5 тыс. четвертей поместной земли. Через руки постельничего проходили крупные денежные суммы. На одно лишь жалованье служителям и мастерам приказ тратил до тысячи рублей в год.

Постельничим мог быть лишь расторопный и вездесущий человек, способный обставить жизнь царской семьи с неслыханной роскошью. Дмитрий Годунов вполне подходил для такой роли. Царь Иван дорожил домашними удобствами и не мог обойтись без его услуг. Постельный приказ заботился о быте и одновременно о повседневной безопасности первой семьи государства. В годы опричнины эта последняя функция приобрела особое значение.

Согласно «штатному расписанию» 1573 г., постельничему подчинялись постельные, комнатные, столовые и водочные сторожа, дворцовые истопники и прочая прислуга. В дворцовую стражу принимали лишь самых надёжных и проверенных людей. Постельный приказ отвечал за охрану царских покоев в ночное время. С вечера постельничий лично обходил внутренние дворцовые караулы, после чего укладывался с царём «в одном покою вместе».

В 1571 г. в Александровскую слободу свезли полторы тысячи невест. Грозный готовился к очередному браку. Заодно он решил женить наследника-сына и некоторых из своих опричных придворных. Третьей женой Ивана стала Марфа Собакина. Выбор казался необъяснимым. На смотринах не было недостатка в красоте и здоровье, между тем как Собакина сохла на глазах. Новобрачную едва ли не из-под венца снесли на кладбище.

Кому же понадобился столь несчастливый брак? Ответ на этот вопрос подсказывают свадебные росписи. Свахами Марфы Собакиной были жена Малюты и его дочь Мария Годунова. Скуратов и его зять подвизались в роли дружек царской невесты.

Скуратовы и Годуновы старались любой ценой породниться с царской семьей. С Марфой им не повезло, зато удалось женить наследника на Евдокии Сабуровой. Сабуровы и Годуновы принадлежали к одному роду.

Родство с царем, на которое Годуновы возлагали большие надежды, не принесло ожидаемых выгод. Евдокия Сабурова прожила с наследником менее года, после чего свекор отослал её в монастырь. Нить, связывавшая Сабуровых и Годуновых с царской семьей, оборвалась. Несколько месяцев спустя шведская пуля настигла Малюту Скуратова под стенами небольшой крепости Пайда в Ливонии. Борис лишился тестя, чья поддержка могла бы обеспечить ему стремительную карьеру.

С отменой опричнины и смертью Малюты жизнь двора претерпела большие перемены. Годуновы готовились к худшему, но им и на этот раз удалось удержаться на поверхности. Они проявляли редкую настойчивость в достижении раз поставленной цели. Не сумев сохранить родства с царевичем Иваном, они решили утвердиться при дворе его младшего брата - царевича Федора. Вступая в пятый брак, царь Иван объявил, что намерен женить младшего сына. Дмитрий Годунов поспешил взять дело в свои руки и сосватал царевичу свою племянницу Ирину Годунову.

В 1580 г. Ирина становится женой царевича Фёдора, а её брат Борис в 28 лет, получает боярство (он родился 6 октября 1552 г.). Год рождения Ирины неизвестен, хотя некоторые историки указывают на 1557 г. (правда, без ссылок на источники). Однако исследование скелета царицы Ирины подтверждает эту дату, показывая, что она прожила на свете около 45 лет, не более.

Опричная армия была частично распущена, частично реорганизована. Преемником опричнины стал «двор». «Дворовую» думу возглавили боярин Василий Умной-Колычёв и окольничий князь Борис Тулупов. В состав «дворового» корпуса вошли избранные опричники, прошедшие многократные чистки. В связи с переходом на «дворовую» службу Дмитрий Годунов получил повышение. Царь пожаловал ему думный чин окольничего. Новое правительство пыталось умиротворить государство, потрясённое опричным террором. Но оно не успело выполнить свою задачу и распалось под влиянием внутренних разногласий. Бояре Колычёвы оказались втянутыми в острый местнический конфликт с Годуновыми и Сабуровыми. Дмитрий Годунов затеял тяжбу с Василием Умным-Колычёвым, а Богдан Сабуров добился того, что боярин Фёдор Умной-Колычёв был выдан ему головой. Годуновы не успокоились, пока не уничтожили своих противников. Одержимый подозрениями царь Иван приказал казнить своих самых доверенных советников - Василия Умнова и Бориса Тулупова. Первое послеопричное правительство пало.

Переворот принёс Борису Годунову прямые выгоды. За некое «бесчестье» он получил вотчину казнённого Тулупова. Мы никогда не узнаем, какому оскорблению подвергся Годунов. Но его обидчик полностью оплатил счёт, угодив на кол. Со временем Борис постарался избавиться от неправедно нажитого имения. Едва Грозный умер, как он, с благословения царя Федора, передал тулуповскую вотчину в монастырь. Годунов наказал монахам молиться за погубленных бояр братьев Колычёвых, Бориса Тулупова и его мать (княгиня Анна Тулупова погибла вместе с сыном).

Царь Иван, разгромив мнимый заговор в «дворовой» думе, занялся организацией новой опричнины, получившей наименование «удела». Он фиктивно передал власть в государстве крещеному татарскому хану Симеону Бекбулатовичу, объявленному «великим князем всея Руси», а себе оставил титул «удельного» князя Московского. Не желая брать на службу старое опричное дворянство, Иван включил в «удел» города Псков, Ростов и Ржеву. Эти земли никогда не были опричными. Местные дворяне, служившие до того в земщине, вошли в «удельную» армию. С помощью новых преторианцев «удельный» владыка разгромил второй новгородский заговор... Погибли почти все уцелевшие члены старого опричного руководства. Лишь Дмитрий Годунов и некоторые думные дворяне благополучно пережили новую чистку. «Удильную» думу Грозного возглавили Афанасий Нагой, не служивший в опричнине, и Богдан Вельский, игравший в опричнине скромную роль. Отмена «удела» не повлекла за собой нового «перебора людишек». До последних дней жизни Грозного ключевые посты в правительстве занимали бывшие правители «удела» Польские, Нагие да Годуновы.

Под конец жизни царь почти вовсе перестал пополнять обе думы боярами. Исключение было сделано для одних Годуновых. Бывший вяземский помещик Дмитрий Годунов удостоился боярского чина. Его многолетняя служба в составе опричнины, «двора» и «удела» получила высшую оценку. За Борисом Годуновым не числилось никаких государственных заслуг, но и его царь возвёл в боярское достоинство. Даже родня Бориса, Степан Годунов, стал окольничим.

Успехи Годуновых выглядели исключительными, но будущее по-прежнему внушало им немало тревог. В годы опричнины царь Иван объявил наследником старшего сына Ивана и отказал ему по завещанию большую часть государства. Но он не желал обделить младшего сына Фёдора и распорядился дать ему удельное княжество, по размерам превосходившее многие европейские государства и включавшее древние города Суздаль, Ярославль и Кострому со многими волостями и селами. Удельные князья были крамольниками по самому своему положению. Московская история почти не знала случаев их ненасильственной смерти, особенно при смене лиц на троне. Царя тревожила мысль о возможном соперничестве сыновей, но он надеялся, что благоразумие и ловкость Годуновых помогут предотвратить распри в царской семье после образования удельного княжества Фёдора. Царь постоянно возлагал на Годуновых заботу о младшем сыне. Отправляясь в военные походы, он оставлял Фёдора в безопасном месте под их присмотром. Положение Бориса было весьма почётным, но оно ограничивало поле его деятельности стонами дворца. Когда одни его сверстники служили в приказных и дипломатических ведомствах, а другие обороняли крепости от врагов, Борис усердно постигал тайны дворцовых интриг.

В конце Ливонской войны в царской семье произошли события, круто изменившие судьбу Годуновых. Смерть старшего брата Ивана в ноябре 1581 г. открыла перед Фёдором путь к трону. Окружению Фёдора эта смерть была исключительно выгодна... Более того, поздние легенды выставили поведение Бориса в выгодном для него свете. Царский любимец будто бы пытался заступиться за наследника перед отцом, за что был жестоко избит и тяжко заболел.

Источник, сохранивший эту легенду, не отличается достоверностью. Однако факт остаётся фактом. Трагедия в царской семье испортила отношения между Грозным и его любимцем. На то были свои причины. Пока царевич Иван был жив, отца не слишком волновали семейные дела Фёдора. В течение многих лет у Федора не было детей. Бездетность будущего удельного князя отвечала высшим государственным интересам. Когда Фёдор стал наследником престола, положение изменилось. Сохранение его брака с Ириной Годуновой неизбежно обрекало династию на исчезновение. «Бесплодие» Ирины давало царю удобный предлог для развода сына. Борис Годунов всеми силами противился этому. Развод грозил разрушить всю его карьеру. Строптивость любимца вызвала гнев Ивана.

Надломленный горем, царь не осмелился поступить с младшим сыном так же круто, как со старшим. А уговоры не помогали. Царевич и слышать не желал о разлуке с женой. Годунова далеко превосходила мужа по уму и была гораздо практичнее его. За многие годы замужества она приобрела над Фёдором большую власть. Но Иван всё же нашёл способ выразить отрицательное отношение к браку Фёдора с Годуновой. Не питая иллюзий насчёт способности Фёдора к управлению, Грозный поступил так, как поступали московские князья, оставляя трон малолетним наследникам. Он вверил сына и его семью попечению думных людей, имена которых назвал в своём завещании. Считают обычно, что во главе опекунского совета царь поставил Бориса Годунова. Критический разбор источников обнаруживает ошибочность этого мнения...

Такие любимцы Грозного, как Нагой и Годуновы, остались не у дел. Первый казался опасен своими тайными помыслами о приобретении короны для внучатого племянника царевича Дмитрия. Годуновы несомненно воспрепятствовали бы разводу Фёдора с бездетной Ириной.

Завещание Грозного нанесло смертельный удар честолюбивым замыслам Годуновых. В качестве ближайших родственников Фёдора они готовились теперь забрать бразды правления в свои руки. Чтобы достичь власти, оставалось сделать один шаг. Именно в этот момент на их пути возникла непреодолимая преграда, воздвигнутая волей царя Ивана, - регентский совет. При жизни Грозного его воля оказывала на события решающее влияние. Но с его смертью всё переменилось.[13].

Царь Фёдор Иванович, судя по всему, очень любил и ценил свою жену. Все попытки высшей знати развести его с Ириной Годуновой, не давшей русскому престолу наследника, ни к чему не привели. Единственный ребёнок царя - дочь Феодосия жила недолго, менее двух лет. И со смертью в 1598 г. Федора Ивановича династия Калиты прервалась. Сохранилось интересное свидетельство, рассказывающее об участии царицы Ирины в делах государственных - редкий случай для женской половины русского государева двора, жизнь которой ограничивалась только кругом семьи, выходами в церковь да поездками на богомолье. В январе 1589 г. Ирина Федоровна приняла в Золотой Царицыной палате Московского Кремля Константинопольского патриарха Иеремию, прибывшего в Москву, чтобы учредить в России патриаршую кафедру и поставить на неё Иова - первого русского патриарха.

Борис Фёдорович после смерти Фёдора попытался закрепить бразды правления государством за своей сестрой Ириной. И до середины января 1598 г. статус "государыни" подтверждает целый ряд документов, составленных от её имени. Так "по приказу государыни царицы и великой княгини Ирины Фёдоровны всеа Руси" после смерти царя Фёдора были разосланы воеводы "по городом на Литовскую и на Немецкую Украину для укрепления Московского государствия от пограничных государств". Но уже 15 января 1598 г. "Ирина Фёдоровна всеа Руси после государя своего царя и великого князя Фёдора Ивановича всеа Руси, оставя Российское царство Московское, и поехала с Москвы в Новодевичей манастырь". В монастыре вдовствующая царица прожила пять лет и скончалась 29 октября 1603 года. Похоронили Ирину Годунову в усыпальнице русских цариц в Вознесенском монастыре Московского Кремля.

Вскрытие захоронения Ирины Годуновой было проведено в 2001 г. В нём участвовала большая группа исследователей.

Состояние скелета царицы - одного из важнейших объектов исследования - оказалось удовлетвори тельным. Его изучение антропологом Д. Пежемским (НИИ и Музей антропологии МГУ) и гистологом В. Сычёвым (Бюро судебно-медицинской экспертизы Москвы) показало, что какое-то заболевание, которым страдала Ирина, возможно наследственное, привело к значительной патологии костных тканей, что сказалось на опорно-двигательном аппарате этой ещё не старой женщины. В последние годы жизни ей, вероятно, было трудно ходить. Обострению болезни, возможно, способствовали и тяжёлые условия жизни в монастыре - холодные каменные палаты, аскетизм монашеского бытия. Патология в области таза повлияла на способность вынашивать детей. За 18 лет брака с Фёдором Ивановичем царица Ирина родила только одну дочь, умершую младенцем (она также была похоронена в некрополе Вознесенского собора в Кремле).

Один из самых интересных результатов изучения останков Ирины Годуновой - восстановление по черепу её внешнего облика, оно выполнено московским экспертом-криминалистом С.А. Никитиным. Перед нами предстал скульптурный портрет женщины, умершей 400 лет назад: лицо красивое - большие глаза, правильные черты. Её монашеский головной убор воспроизведён по миниатюрам Лицевого летописного свода XVI в. Остатки погребального инвентаря, изъятые из саркофага, подтвердили их принадлежность к монашескому облачению, как и фрагменты шерстяной (чёрного цвета) схимы. На головной убор царицы был нашит широкий равноконечный крест из тесьмы - он хорошо сохранился. В саркофаге обнаружили осколки стеклянного сосуда, основную часть которого вынули из гроба ещё в 1929 г.[14].

ЛитератураEdit

  • Скрынников Р. Г. Россия накануне «смутного времени». М.: Мысль, 1981. 205 с.: ил.
  • Записки о России. XVI — начало XVII в. М.: Издательство Московского университета, 1990. 288 с.: ил. Под редакцией В.Л. Янина.

Вступительная статья, перевод, комментарии и составление А.А. Севастьяновой.

 
Обложка книги
Предшественник:
Иван IV
Царь и великий князь московский
15841598
Преемник:
Борис Годунов

ПримечанияEdit

  1. Царица Ирина Фёдоровна, урождённая Годунова, в иночестве Александра (1557 — 1603) сестра Бориса Годунова и супруга царя Фёдора Ивановича, номинальная правительница на русском престоле после смерти Фёдора Ивановича и до избрания царём её брата-Бориса Годунова с 16 января по 21 февраля 1598 г.
  2. Статейный список Флетчера//Временник Общества истории и древностей российских. 1850. Книга 8.
  3. Петрей П. История о великом княжестве Московском. М., 1997. С. 272.
  4. Временник Ивана Тимофеева. М.-Л., 1951. С. 178.
  5. Скрынников Р.Г. Борис Годунов. М.: Наука, 1978. С. 20-22.
  6. Герасимов М.М. Я ищу лица. О восстановлении внешнего облика исторических лиц/М.М. Герасимова, К.М. Герасимова ; [отв. ред. В.Л. Янин]; Институт этнологии и антропологии им. Н. Н. Миклухо-Маклая РАН. М.: Наука, 2007. 174 c.: ил. ISВN 978-5-02-035971-0.
  7. Акты, собранные в библиотеках и архивах Российской империи Археографической экспедицией. Т. 2 СПб., 1832. С. 19.
  8. Государственная Публичная Библиотека им. М. Е. Салтыкова-Щедрина, собр. Соловецк., № 1184/1294, л. 4-4 об. Патриарх и царица Ирина тщетно пытались принудить умирающего Федора назначить своим преемником Годунова (см.: Зап. ОРГБЛ, вып. 32 М., 1971, с. 159; Буссов К. Московская хроника, 1584-1613. М.- Л., 1961, с. 80-81).
  9. ПСРЛ. т. 14. М., 1965. С. 49; Зап. ОРГБЛ. Вып. 19 М., 1957. С. 174; ВИ, 1971, № 5. С. 139.
  10. Тихомиров М.Н. Российское государство XV- XVII вв. М.: Наука, 1973. С. 83.
  11. Материалы но истории СССР (XV-XVII вв.). Вып. 2. С. 108.
  12. Временник Ивана Тимофеева. С. 24.
  13. Скрынников Р.Г. Борис Годунов. М.: Наука, 1978. С. 5-6, 7, 8, 9, 10, 11-12. 14-16, 17.
  14. Панова Т.Д. "Благоверная и любезная в царицах Ирина"//Наука и жизнь. 2004. № 8.