Текст:Claire de Lune:Картина убийства. Заключение.

Claire de Lune:Чёрная месса революции

Данная статья является продолжением темы: Чёрная месса революции

Начало: Приказ Шиффа Свердлову об убийстве Царской Семьи

Картина убийства. ЗаключениеПравить

Картина убийстваПравить

"Мир никогда не узнает, что мы с ними сделали"
П. Войков.

Пора, наконец, описать, как происходило цареубийство.

Этой картины не смог дать никто из исследователей - даже Мультатули, сам будучи следователем, дал описание происшедшего лишь в самых общих чертах и с некоторыми неточностями. Он вообще очень много места в своей книге отвёл отметанию возможных обвинений в "антисемитизме", и не очень разобрался в самом ритуале.

Итак, Яков Шифф через Американскую миссию передаёт Свердлову приказ об уничтожении всей Царской Семьи и присылает специальных людей, которые должны осуществлять ритуал. Свердлов передаёт приказ Юровскому, обязав его выполнить всё в точности - в частности, увести поварёнка и обязательно дождаться прибытия специальных людей.

Юровский, видимо, сначала предполагал, что будет убит только Царь и готовил убийство одного человека, потому приказ убить сразу 11 человек стал некоторым осложнением его планов.

Вечером 16 июля Юровский под благовидным предлогом выпроводил мальчика Седнева в дом Попова и приказал всей русской охране покинуть территорию ДОНа. При этом он на всякий случай отобрал у охранников оружие (точнее, по приказу Юровского оружие отбирал начальник охраны П. Медведев, а потом передал это оружие Юровскому). Затем Медведев покинул ДОН - вероятнее всего, он тоже отправился в дом Попова.

Юровский расставил несколько постов "латышей" (это были сугубо свои люди, в отличие от ненадёжных русских охранников), дождался приезда специальных людей (со специальным паролем), а не только грузовика для вывоза трупов (хотя потом своё ожидание объяснял именно и только необходимостью дождаться грузовика), и начал действовать.

Тут есть интересный момент со временем начала убийства.

Непосредственное приготовление (когда Царскую Семью разбудили и велели спускаться вниз) началось около полуночи, но Юровский впоследствии особо подчёркивал, что это - по "старому" времени, и поскольку "новое" большевистское время отстояло от старого на 2 часа вперёд, то Юровский таким образом "сокращал" время убийства фактически до получаса, т.к. уже в 3 часа по "новому" времени он позвал русских охранников (некоторые заметили время точно, т.к. были разбужены среди ночи).

Из показаний Проскурякова:

"Медведев увидел, что мы пьяные, и посадил нас под арест в баню, находившуюся во дворе дома Попова. Мы там и уснули. Спали мы до 3 часов ночи... В 3 часа ночи к нам пришел Медведев, разбудил нас и сказал нам: "Вставайте, пойдемте!" Мы спросили его: "Куда?" Он нам ответил: "Зовут, идите!" Я потому Вам говорю, что было это в 3 часа, что у Столова были при себе часы, и он тогда смотрел на них. Было именно 3 часа. Мы встали и пошли за Медведевым".

Но, по-видимому, было 12 часов именно по новому времени (т.е. 10 часов вечера - по старому), и убийство началось на 2 часа раньше, чем представлялось русским охранникам. Возможно, Царская Семья ещё даже не успела улечься спать, как Юровский потребовал спускаться на первый этаж. Этим отчасти объясняется такая быстрота сборов и путаница в "откровениях" соучастников, когда понадобилось это время "увеличить", чтобы "сократить" время самого акта убийства (в одной редакции слов Юровского время сборов фигурирует "полчаса", потом уже "минут сорок", в показаниях" Кудрина - "примерно с час", и т.д.)

Итак, к 12 часам ночи по новому времени приехали специальные люди - двое раввинов и ещё трое (возможно, Войков, Голощекин и Зиновьев-Апфельбаум). Вместе с Юровским их было шестеро: "в Талмуде есть текст "Сефир", где указывается, как жертвоприношения должны совершаться и сколько лиц должны присутствовать. Агнец приносится шестью лицами: два сына Аароновых, два священника и еще двое...", т.е. должны присутствовать шесть человек.

Под благовидным предлогом Юровский заставил Царскую Семью и их верных слуг спуститься в комнату, обозначенную на плане цифрой II. Эта комната имела размер 7 аршин 8 вершков по длине и 6 аршин 4 вершка - по ширине (т.е. 5,36 на 4,44 метра).
 
Обречённые люди встали вдоль короткой восточной стены и частично - вдоль южной:
 
Эта восточная стена деревянная, покрытая сверху штукатуркой и обоями.

Входная дверь находилась в западной стене.
Южная стена — каменная, оштукатуренная и покрытая обоями. В нижней части она, как и примыкающая к ней арка, обшита досками, на которые положены обои. В южной стене — окно, обращенное на Вознесенский переулок, единственное в комнате.  
В комнате действительно находились два или три стула, но не из заботы о Царской Семье их туда принесли.

Обречённые люди встали так: почти посреди комнаты Государь, за ним - Цесаревич Алексей, рядом с ним слева - доктор Боткин, а справа - Императрица. За ней встали Царские Дочери (ближе к углу комнаты), а вдоль окна южной стены - Трупп и Харитонов. Демидова оказалась за Боткиным, в левом углу арки, ближе всего к ней стояла Великая Княжна Анастасия. Таким образом, Демидова и Царские Дочери оказались как бы во втором ряду.

В комнате, кроме жертв и шестерых убийц никаких посторонних не было. Никто не стоял под окнами и за порогом комнаты. У убийц были с собой стволы - наганы, кольт и пистолеты американского производства, а у раввинов - ритуальные ножи (не те ли самые, которые нашёл в Ипатьевском доме какой-то не в меру ретивый охранник, после чего они исчезли?)

Ножи эти по форме совпадали с трёхгранным штыком русской винтовки.

Разумеется, никакой "бумаги" обречённому Царю Юровский не "вычитывал": этого "постановления Уралсовета" не существовало в природе. Его придумали уже потом, когда потребовались объяснения для ВЦИКа.

Убийцы сразу же стали стрелять по ногам жертв: это было нужно для того, чтобы привести жертвы в состояние шока, лишить их способности к активному сопротивлению (некоторые пули прошли мимо, некоторые навылет - так образовались следы выстрелов на восточной стене).

Вероятно, стреляли только четверо из присутствующих убийц - раввины не стреляли.

Когда жертвы попадали на пол, Юровскому и остальным троим потребовалось проверить, у всех ли имеются ранения и кое-кого, кто слишком активно шевелился - дострелить в мягкие части тела (стреляли сверху вниз, по лежащим людям, стремясь ни в коем случае не повредить жизненно важных органов и головы - так появились следы пуль на полу), затем жертвам заткнули рты: «И смерть их ... пусть будет при заткнутом рте, как у животных, которые умирают без голоса и речи».

Этим, по-видимому, объясняется тот факт, что никто из свидетелей впоследствии не упоминал криков жертв, и даже описание крика Демидовой выглядело так, как будто свидетели сами его не слышали, а описывали с чьих-то слов.

Потом жертвы потребовалось привести в вертикальное положение (согласно экспертизе в деле Бейлиса, жертва должна умирать в вертикальном положении). Но поскольку жертв было много, и по большей части это были взрослые дородные люди, убийцы решили усаживать жертву на стул и держать вертикально лишь верхнюю часть туловища.

Начали с Государя: раввины нанесли ему требуемое количество ударов и выточили кровь, потом перешли к Государыне. Государыня успела схватиться рукой за икону, которую носила на груди - удар ритуального клинка, направленный в её сердце, заодно рассёк ей палец. Потом перешли к Наследнику, потом - к Царским Дочерям.

И тут убийц ждал первый сюрприз: у девушек оказались те самые "брильянтовые" лифчики, которые потом представлялись Юровским как некие "бронежилеты".

П.В. Мультатули убедительно обосновывает, что зашитые в слои ваты брильянты не только не могли бы предохранить тело от выстрелов, но наоборот, были бы дополнительным поражающим фактором.

А вот если бы удары наносились ножом, который держали в руке - тогда вполне вероятно, что натолкнувшись на твёрдое препятствие, лезвие могло пройти криво и порезать кожу. Возможно, именно этим и объясняются найденные впоследствии в Открытой шахте куски человеческой кожи. Таким образом, с Царскими Дочерьми пришлось возиться дольше и больше, чем предполагалось.

Но и это ещё не всё: время умирания жертвы - по экспертизе в деле Бейлиса - составляет около 15 минут (с кровопотерей примерно 5 стаканов). Пока убивали Государя, Государыню, Наследника и кого-то из Дочерей - Демидова, по-видимому, пришла в себя настолько, что смогла вскочить на ноги, броситься к двери в кладовую и попытаться открыть её - убийцы, находившиеся в глубине комнаты и занятые своим делом, были вынуждены стрелять в Демидову - какие-то пули попали в дверь ("...На правой створке этой двери, на высоте 173,3 сантиметра от пола, имеется сквозное отверстие круглой формы; такое же отверстие имеется и на левой створке двери, на высоте 97,7 сантиметра от пола...")

"Было очевидно, что два пулевых попадания в эту дверь произошли из комнаты под цифрой II, когда дверь в кладовую была закрыта" - да, несчастная женщина не смогла открыть эту дверь.

Когда Демидова упала, кто-то ещё из обречённых людей попытался сбежать - видимо, или Харитонов, или Трупп (тот из них, кто оказался ближе к выходу из комнаты). Он вскочил, сумел добежать до входной двери и даже распахнуть её: вдогонку полетели пули - "В косяке двери (правом от зрителя на снимке), на высоте 111 сантиметров от пола, имеется сквозное круглой формы отверстие: такое же отверстие имеется и на соответственной створке двери, если эту створку открыть и откинуть к косяку, то отверстие на двери совпадает с отверстием на косяке: канал отверстия расширяется по мере проникновения изнутри комнаты к откинутой двери и заканчивается широким отверстием на двери с расщепленными по окружности его частицами дерева... Было очевидно, что пулевое попадание в эту дверь произошло из комнаты под цифрой II, когда дверь в прихожую была открыта" - из материалов следствия.

Но человек всё же сумел выскочить из комнаты в вестибюль, добраться до двери, где его схватили и, прислонив к стене и частично - к входной двери, удерживая в вертикальном положении, стали колоть с такой силой, что клинок, пронзив тело, втыкался в дверь и стену ("Следователь Сергеев обнаружил многочисленные следы от остроколющего орудия на двери и на стене возле зеркала вестибюля Ипатьевского дома" - из материалов следствия).

Потом тело несчастного втащили обратно в комнату № II, но видимо, уже не было сил возиться даже с усаживанием жертв на стулья, потому оставшиеся жертвы (второго слугу, Демидову и, возможно, одну из Дочерей) просто прислоняли к стене и кололи в верхнюю часть тела изо всех сил - так, что кончик клинка задел стену ("На лицевой стороне доски имеются совершенно ясно видимые четыре штыковых удара. Из них три проникают всю толщу доски на 1 сантиметр, а одно наружное, проникающее слой обоев и картона и едва углубляющееся в слой дерева: глубина последнего 3 миллиметра. Три глубоких отверстия имеют одинаковые размеры: в длину и в ширину по 4 миллиметра, поверхностное имеет в длину 5 миллиметров. Все эти штыковые удары находятся под пулевым отверстием и отстоят от него книзу на 6,75 сантиметра. Одно от другого все они в непосредственной близости. Для точного установления происхождения этих отверстий в них осторожно вкладывалось острие штыка трехлинейной русской винтовки. Форма отверстий как раз совпала с формой штыка" - из материалов следствия).

Время умервщления жертв составило примерно 2 часа 45 минут, плюс ещё минут 15 на беготню и прочую возню - убийство закончилось примерно в 3 часа ночи по новому времени. Общая потеря крови у жертв составляла, вероятно, около ведра.

После исполнения ритуала (в том числе начертания надписей на стенах) убийцы освободили рты жертв, но встала задача: как-то скрыть следы колотых ран. Юровский и его команда дали по телам несколько выстрелов, так же по стенам - чтобы замаскировать оставшиеся на них следы от ударов клинков.

Раввины скрылись, чтобы не попадаться на глаза охранникам, которые должны были вынести трупы и убрать комнату.

Юровский связался по телефону с Павлом Медведевым (в доме Попова, как и в доме Ипатьева, был телефон) и приказал ему привести людей.

Их, конечно, предупредили, что состоялся расстрел Царской Семьи. Однако, когда они увидали то, что находилось в комнате убийства - они оказались сильнейшим образом шокированы. Юровский, видя нервное потрясение охранников, тут же стал выдавать подробности, дабы объяснить более чем странное состояние жертв (которое явно не соответствовало картине расстрела).

Он придумал и расстрельную команду (которую в реальности никто не видел: свидетели-охранники при попытке назвать фамилии расстрельщиков постоянно путались - видимо потому, что в тот момент не догадались спросить Юровского про эти фамилии, и потом были вынуждены придумывать их на ходу; до сих неизвестно, кто же на самом деле входил в эту "расстрельную" команду - нет реальных имен, зато есть множество "открытий" главным образом израильских "исследователей"), оригинально придумал и лифчики-"бронежилеты", которые якобы не могли прострелить, и рикошет, который вынудил "прикалывать" девиц штыками, и удачно приплёл метавшуюся "фрельну", и подушку, в которой якобы застряли пули - видимо, следы колющего оружия на телах были всё же сильно заметны, и малое количество пуль тоже требовало объяснения.

Охранники типа Якимова и Медведева были не семи пядей во лбу, потому миф о пуленепробиваемых лифчиках и подушках прочно запечатлелся в их сознании, и поскольку реальную картину убийства они совершенно не могли себе представить - они впоследствии на разные лады повторяли слова Юровского. Насколько охранники были деморализованы - показывает тот факт, что им постоянно мерещилось, что жертвы ещё живы (в реальности, конечно, они уже не могли ни шевелиться, ни стонать). Охранников заставили выносить жертвы в белых простынях (видимо, тоже часть ритуала), потом прикрывать сукном. Впоследствии белые простыни исчезли из воспоминаний - осталось только сукно.

Нервное состояние усугубляли царские собаки - они выли. Всего их было, по-видимому, три: комнатная собачка Великой Княжны Анастасии, которую прибил, вероятно, кто-то из цареубийц (возможно, Голощекин) и велел вынести её "на штыке" охранникам - для "поднятия боевого духа", вторую собаку - бульдога Ортипо - видимо, повесили (кто совершил сей "революционный подвиг" - история до нас не донесла), а третий - спаниель Джой - в тот момент отсутствовал: он любил побегать на улице, это его и спасло. Он пришёл на другой день и просился в комнаты:

"Дверь из прихожей в комнаты, где жила царская семья, по-прежнему была закрыта, но в комнатах никого не было. Это было ясно: оттуда не раздалось ни одного звука. Раньше, когда там жила царская семья, всегда слышалась в их комнатах жизнь: голоса, шаги. В это же время там никакой жизни не было. Стояла только в прихожей у самой двери в комнаты, где жила царская семья, их собачка и ждала, когда ее впустят в эти комнаты. Хорошо помню, я еще подумал тогда: напрасно ты ждешь" - из показаний обвиняемого Якимова.

Насколько русские охранники были потрясены - доказывают их показания на следствии:

"...Особенно был расстроен этим Дерябин, а также и Брусьянин. Дерябин прямо ругался за такое дело и называл убийц “мясниками”. Он говорил про них с отвращением. Брусьянин не мог вынести этой картины, когда покойников стали вытаскивать в белых простынях и класть в автомобиль: он убежал со своего поста на задний двор.

...Рассказ об убийстве Царя и его семьи на меня подействовал сильно. Я сидел и трясся.

...Расставив посты, я вошел в комендантскую. Там я застал Никулина и двоих из латышей нерусских. Там же был и Медведев. Были все они невеселые, озабоченные, подавленные. Никто из них не произносил ни одного слова"...

и т.д.

Юровский не велел охранникам раздеть трупы непосредственно в доме - хотя это выглядело бы вполне логично: и брильянтами сразу можно было завладеть, и трупы везти к месту уничтожения лучше обнажёнными - ведь не будь на телах одежды и множества мелких предметов личного обихода, найденных потом следствием - "белые" не смогли бы наверняка утверждать, что там сожжена именно Царская Семья.

Однако, если бы тела стали раздевать в доме - охрана непременно увидала бы, что на них колотые раны в весьма странных местах, причем - на всех телах, а не только на Демидовой.

Охрана и так была на взводе, и если бы русские охранники поняли, что про расстрел Юровский им всё наврал - ему бы солоно пришлось. По той же причине он не мог допустить, чтобы тела лежали в кузове грузовика целый день: мало ли какой ретивый "революционер", улучив момент, захочет порытья в одежде трупов и увидит на них нечто, не предназначенное для его глаз. За всеми ведь не уследишь.

Потому было решено скинуть на день тела в шахту - во избежание всяких неожиданностей.

Установив оцепление дороги на Коптяки, тела убитых вывезли на грузовике к Открытой шахте, взорвали лёд в шахте гранатами, откачали воду и сбросили туда тела. Так там оказались мелкие части отрубленных тел: палец Императрицы, куски человеческой кожи, вставная челюсть Боткина и трупы собак.

Тела поместили в шахту лишь на время - нужно было подготовить всё для проведения второй части ритуала к празднику 9 ава.

Красноармейцы привязали лошадей, развели множество костров, спасаясь от гнуса. Потом подвезли серную кислоту и бензин, прибыла и "легкая машина" с раввинами.

Вырыли яму, в которую предполагалось класть части тел убитых, и к ночи ритуал начался: трупы достали из шахты и стали рубить на куски. Первым делом отчленили головы, обработали их, по-видимому, спиртом и поместили в ящики с опилками.

При разрубании тел выковыривали из окровавленных тряпок драгоценности - кое что в суете не углядели. С одежды набралось много мелких вещей, которые были брошены в шахту (труп маленькой собачки, палец и вставную челюсть оттуда по-видимому и не доставали) и засыпаны глиной.

Тела поливали бензином и жгли. Когда костёр догорел - останки полили серной кислотой и засыпали землей. Раввины в самом конце ритуала кинули в костер и жертвенного петуха, а также, сидя на пне, откушали ритуальных яиц.

После окончания ритуала, под утро, раввины, Голощекин и Зиновьев отбыли (видимо, повезли в Москву ящики, в которых находились головы убитых людей), Юровский уехал в Екатеринбург (грабить вещи из Ипатьевского дома), красноармейцы отвезли в гараж грузовик, перепачканный кровью.

Оцепление дороги было снято. Так закончилась многовековая борьба мирового еврейства с русской монархией.

ЗаключениеПравить

Эмалевый крестик в петлице
И серой тужурки сукно.
Какие прекрасные лица,
И как это было давно.

Какие прекрасные лица,
И как безнадежно бледны:
Наследник, Императрица,
Четыре Великих Княжны...

Георгий Иванов.

Убийство Царской Семьи прошло как-то незаметно и буднично. И почти никто в тот момент не осознал, как с убийством Царской Семьи скрылась до срока, как Град Китеж, Святая Русь, и на ее месте оказался "СССР", осенённый сатанинской пентаграммой - символом победившей революции.

Наступило другое время - время коллективизации и гулагов, трудодней и ударных пятилеток, государственной цензуры и судов троек... И дело было не только в том, что миллионы русских людей были загублены, но в том, и это главное, что с убийством Царской Семьи ушел тот дух, который и делал Россию отличной от иных стран, тот дух, который Пушкин называл «Русским Духом».

Дух этот был Дух Христов, и только будучи преисполнена этим Святым Духом может быть Россия может быть русской.

Царская Семья, особенно Государь Николай II, была Державным воплощением этого духа. Они символизировали собой верность России Христу Спасителю и верность Ему ставили выше своей жизни. Именно за эту верность Христу ненавидели Николая II антихристы всех мастей и всего мира, именно за эту верность вели они с ним смертельный бой, именно за эту верность они замучили его и всех его близких.

В этом смертельном противостоянии Царя и антихристов русское общество не было на стороне Царя. Оболваненное и жестоковыйное, оно возопило к новоявленным пилатам: «Распни Его!»

Однако вскорости, нахлебавшись большевистской власти, народ осознанно или неосознанно стал стремиться вернуть себе царя.

Вернуть царя было мечтой и русских монархистов, оказавшихся в изгнании. Им казалось, что это так легко: провозгласить любого великого князя императором, и Россия вновь обретет монархию. Но оказалось, что вернуться к монархии своими силами — невозможно. Царь Града Китежа — Святой Руси — ушел вместе с нею...

"Царствующая династия кончена... Та монархия, к которой мы летим, должна быть цезаризмом, т.е. таким же отрицанием монархической идеи, как революция. До настоящей же монархии, неизбежной, благодатной и воскресной... далеко, и путь наш тернист, ужасен и мучителен, а наша ночь так темна, что утро мне даже не снится."
Б.В. Никольский.


Продолжение темы: Мне отмщение, Я воздам